После выхода в свет знаменитого справочника «Художники русского Зарубежья», вобравшего в себя сотни имен, казалось, что мир художественной эмиграции изучен детально и новых открытий ждать уже не приходится. Однако Франция продолжает преподносить новые приятные сюрпризы. Творчество Мишеля Задунайского, или, как его называли друзья, Заду, истинным ценителям эпохи Ар Деко хорошо известно. Его творения находятся в Музее современного искусства города Парижа, в музеях, ставшего родным художнику Лиона, в музейном собрании французской столицы дизайна — города Сент-Этьенн. Его называли единственным кузнецом-скульптором первой трети прошлого века. Все остальные удостаивались очень почетного во Франции титула ремесленника. Его творчество известно во многих странах, но, к сожалению, кроме России, где Мишель Задунайский родился и которую за всю свою длинную жизнь не успел по-настоящему открыть для себя.

    Биография Мишеля Задунайского похожа на множество драматичных биографий наших соотечественников, родившихся в начале ХХ века. Он появился на свет по одним сведениям в Одессе, по другим — в Екатеринодаре в 1903 году и Россию покинул в младенчестве. Его отец, крупный инженер-электрик, работал на европейских заводах, меняя страны и города. Семья успела пожить в Стамбуле, Женеве, а в 1916 году Задунайские окончательно осели в Лионе.

    Выбор профессии определили два фактора: Мишель боялся стать чиновником и всю жизнь просидеть где-нибудь в пыльной канцелярии. Кроме того, с раннего детства, — признавался впоследствии Мастер, — у него было желание создавать предметы совершенно бесполезные, призванные лишь радовать глаз. Самостоятельную жизнь он начал рано, в шестнадцать лет покинул родителей. Сначала Заду учился в Женевской Школе Искусств и Ремесел, затем продолжил образование в Школе изящных искусств Лиона. Здесь он зарабатывал себе на хлеб, выполняя работы за более богатых, но менее талантливых сокурсников. Это учебное заведение он тоже не закончил. Во время учебы открыл для себя красоту кованого железа. Классическая простота его заворожила, но он захотел создавать нечто свое, превратить железо в драгоценный металл, придать ему непривычную легкость. Именно это подвигло его научиться ковать и лить железо, возродить почти забытое к тому времени ремесло. Узнав о том, что его студент избрал себе банальную профессию кузнеца, ректор Лионского университета съязвил: «Что же это за профессия — ковать кладбищенские решетки?». Едкое замечание не помешало Мишелю в 1920 году поступить в ремесленные мастерские в качестве подмастерья. В 1924 году он смог уже открыть собственное дело.

    Первая, принадлежавшая ему мастерская располагалась в складском помещении детских машин. Молот и наковальню он приобрел на блошином рынке. Большого числа охотников покупать произведения искусства, не соответствующие классическим представлениям о прекрасном, не находилось. Среди редких почитателей таланта Мишеля Задунайского оказались владелец Лионского кабаре и директор Античного театра. Но эти верные поклонники-покупатели не могли принести ему ни настоящих заработков, ни достаточной известности. Дела шли так плохо, что на несколько месяцев в его мастерской за неуплату было отключено электричество. Когда Задунайский почти отчаялся, он неожиданно обнаружил, что нашлись мастера, которые подделывают его работы.



    Разразилось громкое судебное разбирательство. Задунайский процесс выиграл. У него появились деньги на новую мастерскую, настоящее оборудование. Его имя приобрело известность, а к его творчеству сразу проснулся небывалый интерес. Люди стали прозревать, пришло понимание, что Задунайский один из первых, кто обычное кузнечное ремесло превратил в искусство. О своей профессии он любил повторять: «Настоящий кузнец должен обладать одновременно сильными бицепсами и небывалыми мозгами. Я работаю с трудным и непокорным материалом, законы, призванные его подчинить моей фантазии, созданы задолго до моего появления. Чтобы создать задуманное, мне приходится им следовать, не отказываясь при этом от своего воображения». Задунайский первым нарушил традиционные каноны кузнечного ремесла, он оторвался от привычных форм, превратив банальное железо в материал, ничуть не менее благородный, чем мрамор или гранит. Из железа он научился выковывать целые картины, наполненные философским смыслом. Позже его творчество назовут «поэзией реальности».

    На Осеннем салоне 1925 года его работы заметили и специалисты, и публика. Позже арт-критики напишут, что консоль, созданная для интерьера Андре Сорне, предвосхитила появление стиля Ар Деко. На Салоне декоративного искусства 1929.года Задунайский получает почетный диплом. Важным в его творчестве произведением искусства стала кованая дверь, заказанная неким коллекционером в 1930 году для его рабочего кабинета: «Дверь узника». Изначально планировалось реализовать новое видение мифа о Горгоне, чья голова, увитая ядовитыми змеями, охраняет вход в святая святых. Но этот устрашающий вариант был заменен другим: перед посетителем представали тюремная дверь и голова заточенного за решеткой несчастного, призывающего на помощь. Вслед за «Дверью узника» Задунайскому стали заказывать другие двери и ажурные решетки для обширных аристократических квартир и особняков. Все они, за исключением первой, были сугубо декоративными. Зато он часто использовал очень успешный прием: геометрический рисунок (распространенный в 1920-1930 годы) и сочетание различных фактур и цветов металла — золотистого и красного.

    В 1935 году в Париже на Салоне, проходившем в садах Тюильри, работы Мишеля Задунайского вновь замечены критикой. Граф де ля Круа-Лаваль заказывает ему торшер в виде гигантской трехметровой змеи. В пару ей для того же замка Ноай в Коррезах скульптор создал композицию «Обезьяны и кокосовые пальмы». Сегодня оба эти произведения признаны шедеврами искусстваXX века. Их нельзя причислить ни к одному из направлений, существовавших в искусстве того времени. Экзотический сюжет отвечает веяниям эпохи Ар Деко, однако отсутствие стилизации не позволяет отнести их к этому направлению. «Змеи», как и «Обезьяны и кокосовая пальма», реалистичны до мельчайших деталей, но не переступают ту грань, когда их можно было бы назвать сюрреализмом. При всем пунктуальном реализме обе скульптуры сохраняют необходимую для настоящего искусства условность. Другую работу «Голова лошади», выполненную в этот период и в том же, исключительно «задунайском», стиле приобретает Музей современного искусства Лиона. Новый успех его ожидал в Париже на международной выставке Искусств и технического прогресса 1937 года. Работы Задунайского награждают серебряной медалью.

    Все работы Задунайского довоенного периода дышат свободой. Желанием экспериментировать и не отказывать себе в реализации никаких, даже самых фантастических, идей. Его скульптуры 1930-ых годов фееричны, безумны, монументальны и человечны одновременно. Нет ни одной вещи, сделанной в этот период, про которую можно было бы сказать: «здесь художник пошел на компромисс». После войны Задунайскому пришлось приспосабливаться к новым временам: бедности страны и невозможности раздобыть рабочий материал. Железо ценится на вес золота. Если кузнецу что-то удается достать, то лишь благодаря своим военным заслугам. Добровольцем во французскую армию он записался сразу, как только началась война: в 1939 году.

    После победы, в память о погибших товарищах, в честь ставшей для него второй родиной Франции, Задунайский отливает гальского петуха. Он преподносит произведение в дар мэрии города Лиона. В послевоенные годы Задунайский обращается к эпохе ренессанса. Его стиль становится декоративнее. Его творения элегантны. Выверены. У него достаточно заказчиков, но желания художника надо теперь соразмерять с реалиями современной' жизни. Быть может, прошло безумство молодости, и наступил «возраст разума»?

    Над каждой вещью Мишель Задунайский работал многие месяцы, очень часто процесс размышлений занимал несколько месяцев. Потом следовали долгие приготовления. Сначала каждый проект в мельчайших деталях выполнялся на бумаге в масштабе один к десяти. Затем любая мелочь согласовывалась с заказчиком, после чего сам Мастер всегда делал эскиз в натуральную величину. Каждая скульптура занимала от года до полутора лет скрупулезной повседневной работы. Помощникам он доверял лишь незначительные этапы производства. Символом мастерства стало личное клеймо Задунайского. Для того чтобы его изготовить, от кузнеца требовалось провести не менее сотни сложнейших операций. Он настолько сживался с вещью, над которой работал, что иногда не мог с ней расстаться. Такие творения оставались в мастерской и служили украшением интерьера. О себе говорил, как о последнем ремесленнике, страдающем перфекционизмом, что и есть настоящее счастье. На первый взгляд высокопарное признание Задунайского, что его работа и жизнь едины, постоянно находило подтверждение. Свою галерею он назвал «Счастливые времена». Даже его своеобразная коллекция тоже была связана с кузнечным делом.

    На протяжении десятилетий Мишель Задунайский собирал прообразы современных пуль. Римляне намного опередили более бедных и менее цивилизованных врагов. Если снайперы варваров вели обстрел с помощью камней, то римляне отливали продолговатые, как сигары, но с заостренным концом, прообразы современных патронов. Их приводили в действие с помощью лука и кожаной тетивы. Каждая пуля-стрела с индивидуальной чеканкой весила 100 граммов и могла попадать в цель с расстояния пятидесяти метров. Безымянных пуль не было никогда. Воины гравировали на них либо имена богов, либо имена любимых женщин, иногда на орудии войны можно было прочитать первые девизы. После каждой битвы победители собирали с полей сражения все использованные стрелы. Вражеские экземпляры шли в переплавку. Победа переходила от одних к другим, и каждый раз пули-стрелы переплавлялись. Пули, дошедшие в идеальном состоянии до нынешних времен, чрезвычайно редки.

    Собрание Задунайского насчитывало сто пятьдесят экземпляров: крупнейшее собрание в мире. Другим объектом страстного собирательства Мишеля Задунайского были старинные гвозди. Здесь он отступал от непререкаемых правил, допуская небольшие исключения. В его коллекции попадались не только экземпляры из железа. Вавилоняне делали, например, нечто подобное гвоздям из глины, этот предмет забивался в землю перед домом в честь богини-защитницы. У Задунайского были и гвозди из полированного камня времен неолита. Были и первые гальские гвозди. Подобное собирательство Задунайский считал материализовавшейся историей. Каждая вещь для него была не просто неким объектом, дошедшим до наших дней, а нитью, соединяющей все времена. Каждый предмет его коллекции был наполнен смыслом, нес современникам послание, предупреждение, защиту.

    Когда Задунайский рассуждал о собирательстве, к этой же сфере деятельности он относил и воспоминания. Он называл их окнами в прошлое. В творчестве Задунайского таким окном в прошлое стало сотрудничество с Жак-Ив Кусто. Кузнец выполнил кованые подставки для окаменелостей, которые сохранялись сотни тысячелетий на дне морей, а благодаря Кусто и Задунайскому превратились в редчайшие произведения искусства.

    Нельзя сказать, что материальная сторона жизни совсем его не заботила, но она существовала для него только для реализации задуманного, для пополнения коллекции. Первым автомобилем Задунайский обзавелся лишь в шестидесятые годы. Таким скоромно-банальным образом он отпраздновал приобретение одного из самых значимых своих произведений — «Носорога» — музеем современного искусства города Парижа.

    Многие искусствоведы, знавшие Задунайского лично, ничуть не удивлялись его выбору прозаической профессии. Мишель и сам сочетал в себе все свойства железа: он был силен, упорен, никому не подвластен, но за этой суровостью, за иногда напускным величием, скрывался последний из романтиков. Он жил только своим искусством, желанием воплотить все свои замыслы в жизнь.